Бороде по меньшей мере три тысячи лет. До сих пор считалось, что самый

древний анекдот из дошедших до нас - это китайская история о вдове и

веере, но он гораздо моложе.

- Расскажи, - попросил Абнеос.

- У одной китаянки умер муж. В отчаянии она рвала на себе волосы и

причитала: "О горе, никогда я не взгляну ни на одного мужчину, пока не

высохнет земля на могиле моего мужа".

Через несколько дней вдову увидела на кладбище подруга. Вдова сидела на

корточках и махала веером над свежей могилой.

"Что ты делаешь?" - спросила подруга.

"Хочу, чтобы побыстрее высохла земля", - ответила вдова и еще быстрее

замахала веером.

- При чем тут какая-то китаянка? - закричал Абнеос. - Это же наша

старая история, которую стесняются рассказывать даже погонщики волов,

потому что все ее знают. Только махала она не веером, а куском ткани...

9

Синон открыл глаза и не сразу сообразил, где он. Должно быть, он

неудобно лежал и у него занемели руки. Но почему перед самыми глазами

земля, сухая бурая земля и по пыльному комку бежит муравей, зажав в жвалах

крошечную щепочку? И вдруг сознание взорвалось в нем темным горячим

фейерверком. Протянутая рука Одиссея: "Ты предатель, Синон". И пустые

безучастные глаза царей.

Синон застонал. О боги, боги, почему на свете столько зла и неправды!

Это же ложь, ложь, тысячу раз ложь. Почему он не нашел нужного слова,

какого-нибудь простого слова, совсем маленького словечка, которое

разогнало бы багровый туман лжи. О боги, боги... Синон уже не стонал. Он

мычал в отчаянии. Если бы можно было повернуть время... Это все сон,

тяжелый, душащий кошмар. Надо только закрыть глаза, сжать их покрепче, и

все сгинет, испарится, растает. И он будет ходить по лагерю ахейцев,

улыбкой отвечать на приветствия воинов, поднимать по вечерам чашу с

вином... Свободный, счастливый.

Муравей не удержался на комке и упал, не выпустив щепочки. Но тут же

снова пополз вперед.

Запястья, стянутые сыромятными ремнями, опухли и болели. Синон

осторожно повернулся на бок. На краю ямы, на дне которой он лежал, сидел

стражник. Он снял сандалии и задумчиво ковырял между пальцами ноги, время

от времени посматривая на распростертую фигуру.

- А... открыл глаза... А я уже думал, что ты сдох. Царь Одиссей

приказал, чтобы за тобой смотрели и давали пить... И зачем это ему,

покормили бы тобой шелудивых псов, и дело с концом. А то сиди тут и жарься